В прифронтовом Днепре искусство обрело новый смысл. Сегодня здесь творят художники, для которых краска и холст стали не только способом самовыражения, но и способом пережить войну. Картины рождаются между воздушными тревогами, в волонтерских центрах, больницах и даже на передовой. Они фиксируют то, что сложно передать словами: боль утрат, силу братства, страх и надежду. Для кого-то это способ сохранить память, для кого-то — вернуться к жизни после ранения, а для кого-то — не сломаться. В этих работах — опыт войны, прожитый лично. Они становятся свидетельством времени и одновременно терапией для тех, кто их создает. Об этом рассказывает «Наше місто».
Художник с позывным «Фил»
Николаю Филонову — 39 лет. До полномасштабного вторжения его жизнь была вполне обычной и стабильной: работа, подработки, семья, бытовые заботы. Он работал на производстве металлопластиковых окон, занимался монтажом, ремонтом, устанавливал кондиционеры. Работы хватало, а вместе с ней и уверенности в завтрашнем дне.
«Жил нормально, как и все. Работал на заводе, делал окна — от нуля и до установки. И балконы обшивал, и кондиционеры ставил. Работы хватало, деньги были, все было хорошо», — вспоминает мужчина.
Однако после 24 февраля 2022 года привычный мир для него, как и для миллионов украинцев, изменился. Сначала Николай не сразу ушел на фронт — помогал в тылу. Вместе с другими мужчинами участвовал в обустройстве укрытий и бомбоубежищ в Днепре, стараясь быть полезным там, где в нём больше всего нуждались.
Впрочем, ощущение, что этого недостаточно, не покидало. Уже через месяц он принял решение, которое определило его дальнейшую жизнь.
«Я подумал: ребята ушли — и я с ними. Жене сказал, что ухожу. Она думала, что я шучу. А я утром встал и поехал в военкомат», — рассказывает Николай.
Это решение было быстрым, но осознанным. Без долгих раздумий и колебаний — как внутренний долг, который он не мог игнорировать.
Сначала служба проходила в относительно спокойных условиях — блокпосты, дежурства, помощь на Харьковском направлении. Впоследствии — перевод в Одессу. Но даже там Николай понимал: настоящая война — впереди.
В конце концов он добровольно присоединился к штурмовым подразделениям — одному из самых опасных направлений службы.
«Мы ради этого и пошли сюда», — кратко объясняет он свое решение.
Подразделение, в котором служил Николай, действовало в районе Бахмута — на тот момент одной из самых горячих точек фронта. Он входил в группу огневой поддержки, помогал удерживать позиции и прикрывать сослуживцев во время боевых выходов.
Это была работа, требующая не только физической выносливости, но и абсолютного доверия между военными. Там не было места случайным людям.
«Там отбирают людей жестко. Ты должен быть уверен, что тебя не бросят — ни живым, ни мертвым», — говорит боец.
Именно на таких направлениях, по его словам, сильнее всего ощущается настоящая ценность поддержки и братства. 1 июля 2023 года во время одного из боевых заданий Николай получил тяжелое ранение. Тот день он помнит до мелочей — каждое движение, каждый звук, каждое решение.
Во время штурма он пытался уничтожить вражеский блиндаж и подошел ближе, чем позволяла безопасность. Именно тогда по нему открыли плотный огонь.
«Я хотел накрыть блиндаж, подбежал ближе, и по мне открыли огонь. Одна пуля прошла насквозь, вторая ударила в броню. Затем — граната. Мне разорвало руку и ногу, переломало все ребра», — вспоминает он.
Несмотря на тяжесть ранений, Николай не потерял сознание. В тот момент он четко осознавал: шанс выжить зависит только от него самого.
Собрав последние силы, он начал самостоятельно двигаться к точке эвакуации.
«Я понимал: если сейчас не выползу — останусь там. И я выполз. На четвереньках, но выбрался», — говорит Николай.
Его эвакуация проходила под постоянными обстрелами. Побратимы несли его несколько километров, вынуждены были бросать на землю во время взрывов и снова поднимать. Это была борьба за жизнь — минута за минутой.
«Я лежу и думаю: все, здесь и останусь. А потом подъезжает БМП, меня закидывают и мы едем», — говорит он.
Почти год борьбы
После эвакуации начался долгий и сложный путь лечения. Днепр, Киев, Львов, Черновцы — больницы сменялись одна за другой, как и операции.
Организм переживал тяжелые осложнения: высокая температура, риск инфекций, угроза ампутации. В определенный момент врачи поставили вопрос максимально прямо.
«Врач сказал: либо боремся, либо ампутируем. Я говорю: боремся», — вспоминает Николай.
Это была борьба не только медиков, но и его собственной силы воли. Он решил идти до конца — несмотря на боль, страх и неопределенность. В конце концов врачам удалось сохранить конечности. Сам Николай называет это чудом.
В этот период особую роль в его жизни сыграла семья. Рядом постоянно была мама, которая ухаживала за ним и поддерживала в самые сложные моменты.
«Она сидела рядом со мной день и ночь. Плакала тихо, чтобы я не видел», — говорит мужчина.
Искусство как восстановление
Именно во время лечения в его жизни появилось рисование. Сначала это была попытка отвлечься от боли, занять руки и мысли. Но постепенно это переросло в нечто гораздо большее.
«Мне принесли краски, сказали: попробуй. И я начал. За время лечения нарисовал более сотни картин», — рассказывает он.
Рисование стало для него способом пережить травму, выразить эмоции, которые трудно передать словами. Каждая картина — это отдельная история, отдельное состояние, пережитый опыт. Со временем это увлечение превратилось в новый смысл жизни.
«Когда продаю несколько картин — прихожу домой и еще больше хочется рисовать. Это меня держит», — говорит ветеран.
Его работы часто имеют глубокий символизм — образы воинов, казацкие мотивы, сюжеты борьбы и свободы. Одна из самых особенных для него — картина «Нерожденный воин».
«Это ребенок в утробе, но уже с шлемом и автоматом. Очень сильная картина», — объясняет он.
Сегодня Николай продолжает рисовать, участвует в выставках, продает свои работы. Часть средств направляет на помощь военным, ведь не может оставаться в стороне. Для него это способ оставаться полезным и продолжать борьбу уже в мирной жизни.
«Если мои картины помогают — значит, я все делаю правильно», — говорит он.
Его вдохновляет и семья — в частности, дочь Владислава, которая тоже начала рисовать, следуя примеру отца.
«Она сама берет краски и рисует. Говорит: “Папа, смотри”. И у нее получается», — с улыбкой говорит Николай.
Несмотря на все пережитые испытания, он не утратил веры и внутренней силы. Его история — это история о стойкости, выборе и способности начать жизнь заново.
«Я выжил — значит, для чего-то. И теперь хочу жить и делать что-то хорошее», — заключает ветеран.
Рисует более полувека: история архитектора и художника Сергея Котова
Его путь — это история не только об архитектуре или живописи. Это история об эпохах, которые менялись вместе со страной, о поиске себя, работе, о кризисах и возрождении, и, в конечном итоге, — о волонтерстве во время войны.
Сергей Котов — архитектор и художник, посвятивший своему делу более 50 лет. Сегодня, во время полномасштабной войны, он работает в благотворительном фонде «Спільна сила», где помогает военным и гражданским.
«С начала полномасштабного вторжения работаю в волонтерском центре — занимаюсь погрузкой, разгрузкой, тем, что нужно нашим гражданам и военным», — рассказывает он.
Свой профессиональный путь Сергей Котов начал ещё после школы. Сначала — строительный техникум, затем армия, а дальше — осознанный выбор в пользу архитектуры.
«После окончания школы я закончил строительный техникум по специальности «Промышленное и гражданское строительство». Потом была армия, я работал в художественном фонде. И уже тогда понял, что мне нужно поступать на архитектуру», — рассказывает Сергей.
После института Котов попал в проектный институт, который работал с военными объектами.
«Меня направили в проектный институт, который занимался военными объектами. Мы получали участки по 30 гектаров и начинали с генплана — затем корпуса, высотки», — говорит он.
В 90-е архитекторы оказались в сложном положении — работы стало значительно меньше. Тогда приходилось работать с тем, что было.
«Делали интерьеры магазинов, кафешек — буквально из тех материалов, которые были под рукой. Но уже 1994 год дал толчок — архитекторы снова стали нужны. Начали покупать квартиры, потом строить индивидуальные дома. Это было очень хорошее время», — вспоминает мужчина.
Любовь к архитектуре зародилась еще в детстве — в совсем простых условиях. Но именно эти условия сформировали его визуальное мышление.
«Я жил в бараках — 12 квадратных метров, общая кухня. Фактически мы жили на улице. Мне запомнились дома — одноэтажные, с скатными крышами, палисадники с цветами. Тополя мне напоминали кипарисы. Но со временем эти образы трансформировались в очень интересную ассоциацию. Когда я впервые поехал в Италию, я понял — это то, что я видел в детстве: все эти домики, архитектура. У меня с детства была ассоциация с Италией», — с улыбкой рассказывает Сергей.
Архитектор, который мыслит как художник
Для Сергея Котова архитектура и живопись — неразделимы. Как он говорит, уважающий себя архитектор должен рисовать: это и масштаб, и композиция, и цвет.
«Я с самого начала и до конца веду проект — от идеи до материалов и мебели. И я всегда закладывал в интерьер живопись. Я сразу знал, где будет полотно и каким оно должно быть — под конкретного заказчика», — делится Сергей.
Его работы — это большие форматы. При этом он принципиально не ограничивает себя одним стилем.
«Современная живопись — это большие полотна. У меня были работы метр на полтора, два метра, были росписи. Мне говорят: надо выработать один стиль. Но я не хочу. Я работаю в разных амплуа», — утверждает художник.
После начала полномасштабной войны жизнь кардинально изменилась.
Волонтерство стало повседневной работой, а искусство — способом осмысления реальности.
«Мы разгружали по две-три фуры в день. И я начал рисовать тех, кто рядом — такие скетчи. Потом рисовал картины для нашего штаба, чтобы было немного живее. Дарил их. Также какое-то время было очень много заказов на гильзы — я их раскрашивал для военных в качестве сувениров или подарков», — вспоминает он.
Один из самых символичных эпизодов — история со старым электрическим холодильником «Москва». Его передала в фонд неравнодушная женщина. Тогда военные делали запрос на бытовую технику на передовую.
«Нам отдали холодильник ЗИЛ 1958 года. Когда военным его показали — они в шутку сказали: «Нас расстреляют за такой холодильник»», — рассказывает художник.
Котов предложил бойцам превратить этот холодильник в арт-объект. Замаскировать его под отличную шутку над москвой.
«Я говорю: давайте сделаю что-нибудь шутливое. Нарисовал горящий корабль и всем хорошо известные координаты. Военные оценили и сразу его забрали», — говорит Сергей
Первые картины после вторжения были о растерянности и неизвестности. Сергей вспоминает, что начал просто рисовать то, что происходило. Одна из работ особенно точно передает настроение первых дней войны.
«Там две фигуры, которые идут в никуда. Это о растерянности украинцев — мы не понимали, что будет дальше», — добавляет художник.
Даже в мирное время он документировал город, не зная о том, что некоторых домов к этому времени уже просто не будет в том виде, в каком они были на его картинах.
«Я ходил по городу, садился и делал зарисовки. Особенно нравилось место на набережной. Многие дома, которые я рисовал, уже исчезли, к сожалению, но они остались рядом со мной, на полотнах», — рассказывает Сергей.
Эти работы сегодня стали не просто искусством, а архивом памяти.
История Сергея Котова — это история человека, который прошел через разные эпохи, но не утратил главного — способности творить. От бараков детства до архитектуры, больших полотен, войны и волонтерства — его путь отражает историю страны. И даже сегодня, в условиях войны, он продолжает делать то, что умеет лучше всего — видеть, чувствовать и передавать это через искусство.
Я боялся красок, а теперь пишу картины: история военного и художника Сергея Мельникова
Сергею Мельникову — 43 года. По профессии он инженер, занимающийся проектированием тяжелых эвакуаторов для международной компании. Но наряду с точными чертежами и 3D-моделями в его жизни есть еще одна важная составляющая — искусство. Писать картины он начал относительно недавно, уже в зрелом возрасте. А во время полномасштабной войны творчество стало для него способом держаться, не сломаться и пережить увиденное на фронте.
До войны жизнь Сергея была связана с техникой и точными науками. Он работает инженером с 2009 года, проектирует специализированную технику — тяжелые эвакуаторы, способные вытаскивать грузовики после ДТП.
«Я работаю инженером в международной компании. Мы занимаемся проектированием тяжелых эвакуаторов — таких, которые вытаскивают грузовики из кюветов. У нас это не очень развито, а в Канаде или США — это целая отдельная служба», — рассказывает он.
Несмотря на техническую профессию, творчество сопровождало его еще с юности. Сергей окончил художественную школу, но долгое время не воспринимал это как что-то серьезное.
«После художки я рисовал только карандашом. Все конспекты в университете были исписаны и зарисованы. Преподаватель что-то говорит — а я рисую. Некоторое время я очень боялся красок. Боялся все испортить. Мне казалось, что я не чувствую цвет», — вспоминает мужчина.
В 2017 году Сергей решился впервые взять в руки краски.
«Я просто однажды пошел, купил небольшой холст и акриловые краски. И за полтора дня написал первую картину», — вспоминает он.
Это была гора Эребор — пейзаж, вдохновленный любимой серией фильмов в жанре фэнтези.
«Я большой поклонник “Властелина колец”. И вот эта гора стояла у меня на заставке компьютера. Я смотрел на нее и думал: хочу нарисовать. И нарисовал. Теперь это моя самая любимая картина», — улыбается он.
Именно с этого момента начался его творческий путь. Впоследствии появились десятки работ, а горы стали одним из любимых сюжетов, которые художник в будущем изображал еще не раз.
Полномасштабное вторжение Сергей встретил после сложного периода — накануне он попал в ДТП и проходил реабилитацию. Но уже 24 февраля 2022 года принял решение присоединиться к обороне страны.
«Я позвонил побратиму и спросил: что делать? Он сказал: приезжай. Я приехал — и с того момента начался мой военный путь», — рассказывает он.
Сначала это была Украинская добровольческая армия, впоследствии — служба в составе 28 отдельной бригады. Сергей стал минометчиком.
«Минометчик — это круто. Это поддержка пехоты, это массированное поражение врага. Я любил свою работу и старался выполнять ее максимально качественно», — говорит он.
Боевые действия проходили на разных направлениях — Запорожском, Николаевском, а впоследствии на Донбассе, где ситуация стала значительно сложнее. 2023 год стал для подразделения одним из самых тяжелых. Постоянные штурмы, большие потери, истощение.
«Мы теряли лучших. Очень сильных, очень смелых людей. Таких, что слов не подберешь. Особенно болезненной стала гибель командира. Это был человек чести. Человек номер один в подразделении. Когда он погиб — подразделение фактически перестало существовать», — говорит Сергей.
Из почти 80 военных, которые выходили на Донбасс, к концу года осталось около 20. Но уже в сентябре 2024 года Сергей получил ранение во время боевого задания.
«Мы были очень близко к врагу. И однажды нас накрыло. Я получил тяжелую контузию, частично потерял слух. Меня буквально забросило в блиндаж», — вспоминает он.
После эвакуации началось лечение и реабилитация. Сначала он еще планировал вернуться, но со временем понял — это уже невозможно.
«Когда ты теряешь связь с подразделением, вернуться очень трудно. Там уже другая жизнь, другие люди», — объясняет он.
Картины под обстрелами
Даже на фронте Сергей не бросил творчество. Рисовал между боевыми заданиями — буквально под звуки обстрелов.
«Было так: сидишь, ждешь вызова — и рисуешь. А через 30 секунд уже стоишь у миномета. Там реально прилетало, а я сидел и рисовал. Она очень атмосферная», — рассказывает он.
Одна из таких работ — небольшая картина с домиком на дереве, написанная прямо на позиции. Эта картина вызывала у бойца чувство спокойствия, уюта и родного дома. Самое интересное — Сергей никогда не рисовал картины на военную тематику. Преимущественно рисунки с фронта — это были невероятные украинские пейзажи, широкие плодородные поля, села. Мужчина передавал на холстах красоту нашей страны, которую в тот момент защищал.
За несколько лет он создал около 70 работ. Большинство из них — подаренные.
Его картины сегодня можно найти в разных странах: в Германии, Канаде, Чехии, даже Турции.
«Я не очень умею продавать картины. Я их больше дарю — людям, которые что-то значили в моей жизни», — говорит он.
Вернувшись к гражданской жизни, Сергей почти сразу же снова занялся рисованием. Ведь для него это было своеобразной реабилитацией.
Среди его работ есть и картины с глубоким смыслом. Например, образ ангела, для которого он использовал черты лица своего сына.
«Я просто сфотографировал его, добавил крылья — и получился такой чувственный, даже мифический образ», — рассказывает мужчина.
Сегодня Сергей мечтает о простых, но важных вещах — восстановить здоровье и больше рисовать. А еще — выполнить давнее обещание своему товарищу.
«Мы договорились, что когда закончится война, то поедем в Данию слушать симфонический оркестр и в Новую Зеландию — в Хоббитон, городок из любимого фильма “Властелин колец”. И мы это сделаем», — улыбается он.
Его история — это история о силе, потерях и новой жизни. О том, как даже после войны человек находит способ творить, чувствовать и двигаться дальше.
Фото: «НМ» / личные фото героев материала
Категория: Новости Днепра, Общественные и социальные новости Днепра, Тема дня
Метки: Война, главное, Днепр, Украина Россия война
