ЭКСКЛЮЗИВ Хроническая усталость, эмоциональная глухота и травма в ДНК: что происходит с психикой днепрян на пятый год войны

Полномасштабная война длится уже пятый год, и психика украинцев испытывает невидимое давление: от острого страха до истощения и внутренних изменений. Как переживали первые месяцы войны, что означает деформация личности и почему четвертый год стал особенно опасным для психики — об этом журналистам издания «Наше місто» рассказала психолог из Днепра Нина Горбунова.

Тревога на генетическом уровне: история 75-летней жительницы Днепра

Когда с годами война становится повседневностью, сложнее всего — сохранить внутреннее равновесие. Для 75-летней жительницы Днепра Сабины Федоровны Козилиной это ежедневная борьба с моральным истощением, тревогой и воспоминаниями, которые с каждым днем становятся все более болезненными. 

— Это страшная война, которая продолжается сейчас, — говорит она, — Моя память тесно переплетена с трагедиями прошлого. Мои бабушки и дедушки в блокадном Ленинграде погибли от голода и холода. И переживать то, что я переживаю сейчас — это просто даже тяжело на генетическом уровне. 

Она не скрывает: психическое состояние во время полномасштабной войны ухудшилось. Постоянная тревога, бессонница, чувство бессилия — все это накапливается, и даже обычные вещи перестают быть понятными. Самыми тяжелыми стали периоды длительных отключений света зимой.

– Иногда по 18 часов в сутки не было света, а  зимой при температуре -10, -12 градусов в нашем доме не было и тепла, — сетует женщина. — Да еще и взрывы выводят из равновесия.

В таких условиях, говорит она, организм перестает работать в привычном ритме, а психика — выдерживать нагрузки. Она объясняет это просто.

— Ни о каких человеческих биологических нормах не может быть и речи — с этой депрессией просто невозможно справиться, — признается женщина. — Это было просто полудикое состояние. Я уже на пенсии, а друзья, знакомые, даже те, кто до сих пор работает, тоже переживают подобное истощение. Они находятся в таком же подавленном состоянии, как и я.

Война изнуряет и тело, и душу. История Сабины Козилиной показывает, как трудно сохранять внутреннее равновесие, и что подобное состояние испытывают многие люди вокруг.

Что изменилось в психике людей за годы войны

Пятый год полномасштабной войны заставляет украинцев жить в условиях, которые еще недавно казались невозможными. Ежедневные вызовы, неопределенность и усталость постепенно меняют не только привычки, но и внутренние реакции людей. Как трансформируется психика в таких обстоятельствах и какие этапы этого процесса уже прошло общество — объясняет психолог Нина Горбунова.

– Первый год был временем гипермобилизации (адреналин, вера в быструю победу, игнорирование усталости), второй — годом осознания марафона, а сейчас мы перешли в фазу хронической адаптации к ненормальности, — сказала Нина Горбунова. — Самое ощутимое изменение — это исчезновение иллюзий относительно сроков. Люди перестали жить две-три недели, до лета или до весны. Психика выработала защитный панцирь: мы стали эмоционально сдержаннее, местами черствее, но выносливее. Это состояние тихого напряжения, где тревога стала не событием, а фоновым шумом.

Можно сказать, что за последние несколько лет в украинцев произошла вынужденная адаптация к суровой реальности. Мир стал для нас черно-белым. Это норма для войны, но может быть тяжелым испытанием для мирной жизни.

— Мы примирились с яростью (и это нормально), но в то же время стали эмоционально ошеломленными и равнодушными, — пояснила психолог. — Это защита психики от перегрузки, вызванной огромным количеством ужасов и испытаний военного времени. Мы сильно сократили свой горизонт планирования. Мы перестали ждать окончания войны, потому что потеряли надежду и научились жить в ней. Ненормальные обстоятельства стали восприниматься как норма.

Коллективная травма: как война изменила ощущение безопасности и разделила общество

Сегодня в обществе говорят о таком явлении, как коллективная травма. Речь идет не только об опыте утрат, но и о трансформации базовых ощущений — прежде всего безопасности и стабильности.

— Можно сказать, что мы переживаем коллективную травму, — говорит Нина Горбунова. — Травма проявляется через утрату базового чувства безопасности мира. Сегодня это выражается, в частности, в расколе общества (те, кто на фронте; те, кто в тылу; те, кто за границей).

Это разделение формирует разные уровни переживания войны и влияет на то, как люди реагируют на события вокруг. Ощущение несправедливости становится острее, а чувствительность к любым триггерам — выше, чем раньше.

– Удары по энергосистеме привели к дополнительному нарушению стабильности и ритма жизни гражданского населения — отключения света действуют как дополнительный стресс-фактор, — объясняет она.

Отдельным фактором влияния остается информационное пространство, которое постоянно усиливает напряжение и не дает психике полноценно восстанавливаться. 

– В современных реалиях всеобщей цифровизации у нас есть быстрый доступ к ужасающим фото- и видеоматериалам, что создает дополнительное травматическое воздействие на человеческую психику, особенно детей, — отмечает психолог.

В то же время наряду с этими процессами формируется и противоположная тенденция — переосмысление и изменение общественных ориентиров, что проявляется в способности к единству и действию в критические моменты.

— Мы как нация переоценили ценности, стали более самостоятельными и сплоченными в критические моменты, мы не подчиняемся молча обидчику, а боремся за свою свободу. Это и есть посттравматический рост, — говорит Нина Горбунова.

Война в культурном ДНК: как психические шрамы передаются следующим поколениям

За последние 4 года мы прошли путь от острой боли и шока до хронического истощения и цинизма. Сначала мы пытались выжить и адаптироваться, затем психика стала консервировать полученный опыт. Мы уже не просто реагируем на войну, а живем в ней, она стала постоянной составляющей нашей идентичности. Травма перестала быть событием из прошлого, она является частью нашего завтра.

– Под действием длительного стресса психика включила защитные механизмы, подчеркнула Нина Горбунова. — То, что раньше вызывало оцепенение (смерти, обстрелы), воспринимается сейчас как статистика. Люди устали сочувствовать всем подряд и замыкаются в кругу своих. Связи между различными группами общества ослабевают. Мышление многих сосредоточено лишь на том, как дотянуть до завтра, что блокирует творческий и стратегический потенциал нации. Самая активная часть общества страдает от переутомления и эмоционального выгорания, а это делает нас более уязвимыми к манипуляциям и негативному влиянию.

По словам психолога, накопленная злость теперь часто направляется на своих – на власть, соседей, волонтеров, переселенцев.

– Уже сейчас травма записывается в наше культурное ДНК, есть большой риск передать ее будущим поколениям — не только победу и силу, но и тревожность, недоверие к миру и склонность к депрессиям, — говорит Нина Горбунова. — Поэтому важно уже сейчас уделять внимание психоэмоциональному восстановлению – как самостоятельно, так и обращаясь за профессиональной помощью.

Симптомы, на которые нужно обратить внимание, особенно если они продолжаются более одного месяца:

• Эмоциональные качели без причины, например, разлитый кофе вызывает у вас сильный гнев или отчаяние; 
• Расстройства сна и ночной дозор – невозможность заснуть, расслабиться в ожидании обстрелов, тревожные, тяжелые сны;
• Социальная изоляция (синдром улитки) – человек начинает избегать общения даже с любящими. Психика старается не тратить остатки энергии на социальные маски;
• Гипервнимательность – постоянное сканирование пространства на предмет опасности. Человек всегда садится лицом к выходу, постоянно проверяет новости, не может выпустить телефон из рук;
• Интрузии (вторжение прошлого) – это не просто воспоминания, а флешбеки. Когда звук грома, стуки двери или определенный запах мгновенно возвращают человека в эпицентр страшного события. Психика не смогла переварить этот эпизод и он продолжает существовать в мозгу как живая рана, которая не заживает;
• Панические атаки – когда врачи не находят физической патологии, но человек страдает от проблем с давлением, болями в сердце или желудке. Это тело пытается выкрикивать ту боль, которую мозг пытается игнорировать;
• Потеря будущего времени — человек перестает употреблять глаголы в будущем времени. Мышление становится туннельным: только сейчас или вчера. Исчезает способность мечтать даже о мелочах (например, куда поехать в отпуск после победы). Это признак того, что ресурс тратится исключительно на выживание в текущем моменте.

– Если бросить лягушку в кипяток, она выпрыгнет, а если нагревать воду постепенно – она сварится, не заметив опасности, — сказала психолог. — Мы привыкаем к постоянной угрозе жизни, к ежедневным трагическим новостям, к разлуке с близкими. То, что раньше казалось катастрофой, становится просто еще одним днем.

Чем это опасно ?

• Люди начинают считать хроническую тревогу, бессонницу и раздражительность своими чертами характера («я просто стал нервным»), хотя на самом деле это симптомы травмы;
• Когда мы перестаем замечать свою боль, мы становимся менее чувствительными к боли других. Это рождает конфликты «на ровном месте» и эмоциональную глухоту в семьях;
• Эмоциональное выгорание может прийти врасплох, поскольку человек не чувствует усталости (он к ней привык), он продолжает работать на истощение, пока организм просто не выключится из-за тяжелой болезни или нервного срыва;
• Привыкание к опасности приводит к игнорированию сигналов тревоги или базовых правил безопасности. Чувство страха притупляется, что может быть роковым.

Мы все раненые победители: что ждет психику после завершения войны

Война оставляет на психике глубокий след, но возобновление возможно. Психолог Нина Горбунова объясняет, что процесс исцеления начинается только тогда, когда исчезают хронические угрозы жизни и целостности.

– Психика способна на восстановление благодаря естественным адаптивным механизмам переработки травматического опыта, – говорит она. – Когда наступит чувство безопасности, психика получит сигнал — мы в безопасности, и это станет началом разблокирования накопленных эмоций. Будет нелегко: вы будете чувствовать себя уставшими, растерянными, плаксивыми, но это пройдет, и снова все будет хорошо.

Нина Горбунова добавляет, что многие будут переживать не классический ПТСР, а так называемый посттравматический рост. После тяжелого опыта человек может стать мудрее, глубже ценить жизнь, укрепить отношения и обрести новые смыслы.

– Социальная поддержка – это главный антидот к травме, – говорит психолог. – Украинцы показали себя чрезвычайно жизнестойкими и сплоченными, способными шутить даже в самые темные времена. Восстановление не произойдет автоматически. Это будет активная работа всей нации: через терапию, искусство, переосмысление истории и создание новых традиций.

Но психолог предупреждает, что после победы людей будет ждать новый вызов.

– Когда адреналин выключится, нас накроет гигантская волна усталости, – объяснила Нина Горбунова. – Самым сложным будет восстановление мостов между людьми. Тем, кто воевал, тем, кто жил под обстрелами в тылу и уехавшим, будет трудно понять друг друга. Нам придется учиться разговаривать снова, без обвинений.

Она подчеркивает важность простого, но эффективного подхода к близким.

-Не пытайтесь лечить тех, кто вернулся с фронта или из-за границы, просто будьте рядом, – отметила Нина Горбунова. — Любовь и терпение работают лучше любых наставлений. Мы все сейчас – раненые победители. И наша главная задача – не просто выжить, а остаться людьми.

Хотя путь к психологическому восстановлению будет непростым, украинская нация способна пройти его вместе, поддерживая друг друга и создавая новые смыслы даже после самых темных событий.

Фото Валерия Кравченко, Владимира Федорищева и из открытых источников.

Читайте также: Как справиться с весенней депрессией: действенные практики психолога из Днепра.

Ранее сообщалось: Истощение тела и души: как отключение света влияет на здоровье днепрян.