ЭКСКЛЮЗИВ Бей, беги или замри: как война влияет на психику днепрян

Бессонница, тремор, постоянная усталость, эмоциональные качели или внезапная тяга к сладкому — всё это может быть не случайностью, а следствием жизни в условиях войны. Длительный стресс влияет на организм намного сильнее, чем кажется, и его проявления могут быть очень разными. Почему возникают такие реакции и когда они требуют внимания специалистов, объясняют в центре ментального здоровья, пишет «Наше місто».

Как обычный грохот двери вызвал паническую реакцию у днепрянки

Наталья находилась во Львове. Когда начался ливень, она зашла в подземный переход. Стоя там, она прочитала новости об утреннем прилете по Днепру и гибели людей — и именно в этот момент порыв ветра бросил ей на плечо кусочек штукатурки. Через несколько минут раздался громкий звук, похожий на удар или взрыв. Реакция была мгновенной и неконтролируемой.

– Я рефлекторно закрыла голову руками, чуть не закричала и начала испуганно оглядываться, — говорит Наталья. — Вдруг увидела женщину с ребёнком неподалеку — они улыбались и разговаривали. Тогда поняла, что ничего страшного не произошло. Мне сказали, что это просто дверь захлопнулась от ветра, но меня уже было не остановить — я расплакалась и не могла успокоиться еще некоторое время.

В первый день после возвращения домой, работая в огороде, Наталья услышала четыре мощных взрыва и никак не отреагировала. По её собственному объяснению, разница в том, что дома человек всегда подсознательно наготове, а в отпуске позволяет себе расслабиться и не ждать ничего плохого.

– Мы как будто приспособились к этим ненормальным обстоятельствам, всё выдерживаем, но на самом деле платим за это большую цену, — считает она. — Одним из проявлений может быть отсутствие сил и настроения что-то делать — и это не лень, а защитное торможение психики. Не стоит себя за это корить, нужно просто дождаться другой фазы, а тем временем стараться нормально спать, есть и восстанавливаться.

Первые ракеты — это был ужас: как война повлияла на днепрянку

Двадцатилетняя Алина уже год лечит тревожное расстройство в центре ментального здоровья одного из городских медучреждений Днепра.

— Первые ракеты — это был ужас, — рассказывает Алина. — У меня немели руки, ноги, был очень сильный страх. Я связываю своё состояние с войной, это очень страшно, хотя сыграли роль и личные причины тоже. Но именно из-за стресса от войны я обратилась к врачу.

Год терапии дал ощутимый результат: Алина говорит, что стала заметно лучше себя чувствовать, её настроение выровнялось, а тревога почти исчезла. Впрочем, она подчёркивает — лечение ещё продолжается, и человеческий страх, связанный с обстрелами, полностью не исчезает даже на фоне улучшения. Самым ценным в своём опыте она считает момент, когда решилась обратиться за помощью.

— Могу посоветовать людям, которые тоже переживают подобное: не бойтесь обращаться, — говорит девушка. — Вас не будут считать психом, не будут тыкать пальцем. Даже если врач назначит препараты, а вы боитесь их принимать, можно сначала просто прийти на консультацию и узнать, для чего они. А уже потом сами решите, стоит ли.

Почему тело трясется даже после отбоя

Врач-психиатр центра ментального здоровья Владислав Анатольевич объясняет физиологию того, что переживают Наталья, Алина и миллионы других людей после каждой воздушной тревоги. Тремор, учащенное сердцебиение, скованность мышц — всё это не патология, а нормальная работа организма, который готовится к опасности настолько быстро, насколько может.

— Тремор после стресса связан с активацией симпатической нервной системы и резким выбросом адреналина в кровь, — говорит Владислав Анатольевич. — Это нормальная защитная реакция организма. После отбоя тревоги организм не выключается сразу — уровень гормонов не может снизиться мгновенно, нужно время. У каждого по-разному, но примерно час такое напряжение вполне нормально.

Интересно, что стресс влияет даже на пищевые привычки: организм либо отказывается от еды, либо, наоборот, требует сладкого. Психиатр объясняет это потребностью мозга в глюкозе для восстановления после пережитого потрясения. Проблема возникает тогда, когда человек пытается заменить эту естественную реакцию алкоголем или седативными препаратами без назначения врача.

— Алкоголь тоже действует как противотревожное средство, но имеет побочные эффекты: при передозировке утром будет плохо, а прежние дозы со временем перестают действовать — придётся повышать, и так можно дойти до алкоголизма, — предупреждает психиатр. — Это не выход. Так же опасно и самостоятельно принимать сильнодействующие седативные препараты — они могут плохо сочетаться с другими лекарствами, поэтому назначать их должен только врач.

Ключевой вопрос — где граница между нормальной острой реакцией на стресс и состоянием, требующим медикаментозного вмешательства. По словам Владислава Анатольевича, ориентир — длительность: если реакция длится больше недели, она рискует перерасти в расстройство адаптации, то есть уже психиатрическое состояние.

Он отмечает, что количество обращений в центр постоянно растёт — и не только сразу после массированных обстрелов, а равномерно, со временем, когда люди осознают, что симптомы не проходят сами.

— Хронический стресс может поддерживать нервную систему в состоянии постоянной готовности, а это дополнительные ресурсы и истощение организма, — добавляет Владислав Анатольевич. — Это проявляется раздражительностью, нарушениями сна, тревожностью, плаксивостью — состояние, которое стоит корректировать. Я бы рекомендовал обращаться на консультацию к психиатру, чтобы определить, нужна ли помощь, даже если кажется, что всё пройдёт само собой.

Бей, беги или замри: эмоциональные качели после обстрелов

Психолог и руководитель центра ментального здоровья Елена Станиславовна описывает ещё один парадокс, знакомый многим: желание одновременно спасать весь мир и спрятаться от всех проблем сразу после обстрела. По ее словам, это следствие быстрого переключения нервной системы между защитными реакциями по принципу: «бей, беги или замри».

– Это нормальная реакция нервной системы на стресс, — говорит Елена Станиславовна. — У человека внезапно возникает мощный прилив энергии и желание действовать, кому-то помочь. А потом наступает истощение, которое требует восстановления. Поэтому сначала есть желание спасать, а сразу после этого — желание спрятаться.

Еще один типичный сценарий — слёзы или раздражение, которые появляются не в момент опасности, а уже после того, как она миновала. Елена Станиславовна объясняет это тем, что во время угрозы мозг полностью концентрируется на выживании, откладывая эмоциональную реакцию на потом. Когда опасность проходит, накопленное напряжение начинает выходить — у каждого по-своему: слезами, тревогой, резкими перепадами настроения или эмоциональным возбуждением.

– Психика реагирует не только на само событие, но и на опыт, который был когда-то относительно подобных событий, — говорит психолог. — Поэтому переживания разных людей никогда не бывают одинаковыми, и сравнивать чужой стресс со своим некорректно. Мой опыт, ваш опыт, опыт других людей — всё это отличается, и каждый проживает стресс по-своему.

Простые упражнения против острого стресса

По словам психолога, выйти из стрессового состояния можно с помощью нескольких несложных техник, которые стоит знать заранее, а не вспоминать в момент паники. Самая доступная из них — осознанное дыхание, причем главную роль здесь играет именно медленный выдох, а не вдох.

– Очень важно, чтобы человек чувствовал опору под ногами и понимал: это моё тело, с ним всё хорошо, — говорит Елена Станиславовна. — Можно посчитать книжки на полке, посмотреть, какого цвета рисунок — простые аналитические упражнения вроде таблицы умножения переключают ту часть мозга, которая отвечает за другие процессы, и человек постепенно успокаивается.

Отдельно Елена Станиславовна обращает внимание на детей, чья реакция на стресс существенно отличается от взрослой: вместо слов они чаще показывают тревогу через поведение — нарушение сна, отказ от еды, нежелание отпускать маму от себя. Самый главный фактор здесь — поведение взрослого рядом, ведь ребёнок считывает уровень тревоги с родителей и, по сути, зеркалит их эмоциональное состояние.

– Если взрослый очень переживает, он передает это чувство ребёнку — тот беззащитен и думает: раз взрослый нервничает, значит и мне нужно нервничать, — объясняет психолог. — Взрослый должен быть опорой и даже во время взрыва говорить спокойным, уверенным голосом: «Всё хорошо, я с тобой, мы в безопасности». Именно взрослые чаще всего дают ребёнку фундамент для проживания стресса.

Психолог добавляет, что родителям стоит внимательнее присматриваться к, казалось бы, не связанным с психикой симптомам. Стресс у ребёнка не всегда выглядит как плач или страх — иногда это внезапный кашель без какой-либо температуры, ухудшение сна или отказ от еды, которые легко списать на простуду или капризы. Если поведение ребёнка изменилось после тревоги или обстрела и держится дольше нескольких дней, это повод обратить внимание, а не ждать, что само пройдёт.

Когда стоит обратиться к специалисту

Оба специалиста подчеркивают: обращаться за помощью стоит ещё до того, как ситуация будет казаться критической. И для этого не нужно направление от семейного врача. В центрах ментального здоровья клиенты могут записаться самостоятельно.

Сама процедура обращения значительно проще, чем представляют себе люди, которые годами откладывают визит.

– Если человек нуждается в помощи, он просто набирает номер телефона — наш медицинский регистратор записывает клиента, а уже потом мы обращаемся к психиатру, — добавила Елена Станиславовна. — Далее он направляет, как действовать дальше: нужна ли фармакотерапия, нужна ли консультация психолога, или оба варианта. Человеку не нужно самостоятельно разбираться, с чего начать, — достаточно просто прийти.

Особенно это касается поддержки человека сразу после обстрела или в момент острой паники. Главное правило здесь — не расспрашивать о пережитом, а создавать ощущение безопасности.

– Не нужно спрашивать: «Что у тебя случилось?» Иногда человек не может рассказать — это реакция на стресс, которая как будто отключает его, — объясняет психолог. — Нужно создать условно безопасное место, дать опору, а если есть тремор — обнять и накрыть теплой одеждой, чтобы он проходил. Спокойный голос, дыхание и поддержка ощущения безопасности — это самое большее, что нужно человеку.

Позже, когда острая фаза прошла, стоит следить за сном, аппетитом, головной болью — всё это может быть отголоском пережитого стресса, который не исчезает сам собой. И Наталья с её слезами из-за хлопанья дверью, и Алина с её диагнозом, и сотни клиентов центра ментального здоровья ежедневно доказывают одно: реакция психики на войну не поддаётся логике и не зависит от силы воли. Вопрос лишь в том, позволим ли мы себе вовремя об этом позаботиться.

Несмотря ни на что, психика способна восстанавливаться. Иногда для этого достаточно поддержки близких, иногда — разговора с психологом или консультации врача. Главное — помнить, что просить о помощи не стыдно, ведь заботиться о собственном ментальном здоровье сегодня значит заботиться о своём будущем.

Фото Владимира Федорищева.

Читайте также: Ментальное здоровье в фокусе: как в Днепре выстроили систему поддержки в 2025 году.

Ранее сообщалось: Новые операционные, центры ментального здоровья, трансплантация и реабилитация: как больницы Днепра держат тыл.