ЭКСКЛЮЗИВ Пациенты считают это чудом: в Днепре профессор Рахманов спасает безнадежных больных без лекарств

Его методы противоречат классическим учебникам по медицине. А результаты лечения поражают даже скептиков. Но сам профессор Вагиф Мамедович Рахманов уверяет, что это — не магия, а тяжелый труд как его, так и пациентов.

За более чем 40 лет медицинской практики он доказал то, во что многие не верили: неизлечимых болезней в психиатрии почти не существует. Нужен только правильный подход — глубокий, всеобъемлющий, не фармакологический. Подход, который учитывает не только тело, но и душу. Журналисты «Наше місто» рассказывают подробнее о работе НИИ «Детской и семейной психиатрии, психотерапии, психологии, медицинской и психосоциальной реабилитации», который работает в Днепре под руководством профессора Рахманова.

На первый взгляд, это учреждение совсем не похоже на типичную больницу. Уютная, зеленая территория с цветущими клумбами, причудливыми деревьями и фонтаном создает атмосферу спокойствия и гармонии. Здесь множество животных и птиц, а доброжелательный персонал и общая дружеская атмосфера добавляют тепла этому особому месту. Институт больше напоминает санаторий или парк, чем медицинское учреждение.

Институт, возвращающий больных к полноценной жизни

Медицинский центр, созданный Вагифом Рахмановым в Днепре, не имеет аналогов в мире. Это единственный институт, который работает исключительно немедикаментозными методами лечения психоневрологических заболеваний у детей и взрослых. 

-До этого я долго работал в психиатрической больнице, заведовал отделением, — вспоминает профессор. — Затем создал это учреждение. Благодаря поддержке властей мы получили помещение и основали научно-исследовательский институт.

Здесь нет аптек. Нет курсов антидепрессантов. Зато — разговоры, гипноз, индивидуальные планы коррекции, психотерапия. Здесь ребенок может играть, взрослый — говорить то, что думает, а мать — впервые за долгое время радоваться достижениям своего ребенка.

-Бывало и до 300 гипнозов в день, а это титанический труд, — объясняет Вагиф Мамедович. — Сейчас мы используем гипноз выборочно. Только с согласия пациента или родителей ребенка. Это очень мощная методика, но она должна быть добровольной.

За 40 лет деятельности профессор Рахманов создал более 500 научных работ, 7 патентов, 3 изобретения и 38 рационализаторских предложений. Его методики, основанные на вербальной психотерапии, гипнозе, успешно применяются при лечении сложных психоневрологических состояний, включая: аутизм, задержки психического, речевого и моторного развития, детский церебральный паралич, анорексию, булимию, тики, фобии, заикание, эмоциональные расстройства и т. д.

-Все, что мы делаем — на грани медицины, психологии, философии, — говорит Рахманов. — Я не выдумываю, я только продолжаю то, что когда-то делали Гиппократ, Гераклит. Я недавно был в Греции, где они когда-то трудились. Напомню, что в V веке до нашей эры лечили без таблеток. И мы это делаем сейчас.

Это не культ, не альтернатива официальной медицине. Это другой вектор науки, в основе которого — глубокое понимание человека. В Днепр за помощью к профессору Рахманову едут представители разных национальностей и вероисповеданий. 

-Украина — моя страна, лучшей нет, — подчеркнул профессор Рахманов. — Мои дети родились здесь. И я работаю здесь, потому что знаю, что каждый ребенок имеет право на полноценную жизнь. 

Лечение без медикаментов: наука против шаблонов

Методика профессора Рахманова — это не набор простых рецептов. Это система авторских подходов, которые он создавал на протяжении десятилетий. 

-У нас более 40 методов лечения, — говорит Вагиф Мамедович. — Все они научно обоснованы, опубликованы. Я не могу описать все — это годы работы. Но они имеют одну цель: мы лечим не симптомы, а человека.

В этом и заключается отличие от классической медицины. Профессор убежден: все заболевания так или иначе связаны с психикой, и именно через нее — через слово, контакт, работу с подсознанием — можно влиять на тело.

-Я не против лекарств, но они должны быть последним шагом, — объясняет он. — Мы лечим без таблеток, потому что организм сам обладает колоссальными резервами. Их нужно  только правильно активировать.

У него выздоравливают даже те, кому диагностировали бесплодие. Более 300 женщин, проходивших лечение в институте, впоследствии родили детей. Не всегда это медицинское бесплодие — часто оно психогенное, говорит врач.

-А еще бывает, что когда ребенок выздоравливает, семья вдруг решается на еще одного ребенка, — рассказывает он. — А потом на третьего. Есть у меня пациентки, у которых теперь пятеро детей. Это и есть признак выздоровления — когда семья начинает снова жить полноценной жизнью.

Особый акцент — на семье. Профессор утверждает: вылечить ребенка невозможно, если не вылечить его близкое окружение.

-Как можно помочь больному, если его мать каждый день думает о самоубийстве, — подчеркивает он. — Мы сначала стабилизируем семью. Лечим не только ребенка, но и его микросреду. Это — основа. 

Феномен Вагифа Рахманова

Вагиф Мамедович Рахманов, заслуженный врач Украины, академик, доктор медицинских наук, психиатр и психотерапевт, который в основном работает в тех случаях, когда традиционная медицина бессильна. И доказывает — даже самые тяжелые психоневрологические заболевания можно лечить без медикаментов.

— Ко мне приходили пациенты, которых годами лечили таблетками, — рассказывает профессор. — Я же разработал собственную методику — без лекарств. Мы ежедневно принимаем до 130 пациентов. И это моя сознательная миссия — помогать тем, кто потерял надежду.

Его кабинет — это отдельный мир: на полках множество книг, на стенах — фото наставников. Вагиф Рахманов с уважением вспоминает людей, которые сформировали его как врача. Борис Карвасарский, Владимир Павлов и другие. Но самым первым учителем был отец — педагог и медик, который привил любовь к профессии.

-Мой отец учил меня не только делать уколы, — говорит профессор. — Именно он научил меня главному — быть врачом не руками, а сердцем.

На полке — фигурки, изображающие Вагифа Рахманова. Это подарки благодарных семей, которые после лечения у профессора начали жить заново.

-Я работаю с восьми утра до девяти вечера, — улыбается он. — Бывает, что и в субботу, и в воскресенье. У меня нет выходных. Мое хобби — это моя работа.

За сорок лет работы через его руки прошли десятки тысяч пациентов. Дети с аутизмом, задержкой развития, ДЦП, расстройствами питания. Взрослые с депрессиями, неврозами, фобиями. Родители, которым другие врачи говорили «готовьтесь к худшему», после курсов в его НИИ увидели первый шаг своего ребенка, услышали первое слово. 

Регалии профессора Рахманова не уместить на одном листе, но лучше всего о нем говорят истории выздоровления пациентов.

Не разговаривал, а теперь читает книги вслух: история мальчика с аутизмом

Для сотен родителей, которые борются за будущее своих детей, этот институт — последняя надежда. Одна из них — молодая мама из Киева. Она привезла сюда своего 11-летнего сына Даниила. Его диагноз — аутизм.

-Мы столкнулись с проблемой с самого рождения, — рассказывает женщина. — Сначала думали, что сын просто беспокойный, не такой, как все… Но уже в полтора года я поняла — что-то серьезное. Не было никакого контакта с ребенком. Он не реагировал ни на имя, ни на меня…

Даниилу поставили диагноз аутизм еще в раннем возрасте. Мальчик был неуправляемым, гиперактивным, абсолютно бесстрашным.

-Он просто бегал без остановки, — вспоминает Надежда. — Не говорил, не понимал, что я ему говорю. Это было страшно. Нас везде воспринимали как безнадежных. Учителя не знали, что с ним делать. 

Врачи предлагали стандартное лечение — психотропы. Надежда говорит, что это было неприемлемо для нее.

-В нашей стране аутизм не лечат, его только приглушают, — считает мама. — Делают из ребенка овощ. Мне все врачи советовали препараты. Но я видела детей на таблетках, я не хотела такого для Даниила.

Спасение пришло случайно. В разговоре со знакомой женщина узнала о профессоре Вагифе Рахманове. Что он в Днепре занимается детьми с аутизмом, используя нетрадиционные методы лечения.

-Это было как знак, – говорит Надежда. — Мы приехали сюда, когда сыну было три года. Он еще ходил в памперсах, не разговаривал. Но уже после первого же этапа лечения – он пошел на горшок. Я тогда не могла поверить своим глазам.

Лечение у профессора Рахманова построено на сочетании физиотерапевтических процедур, гипноза, работы с нервной системой и отказе от медикаментозной блокады.

-Профессор сразу сказал – без таблеток, – добавляет женщина. – И мы ни разу их не принимали. Все изменения – только благодаря этим процедурам. Сначала — небольшие. Потом сынок начал узнавать меня. Реагировать на имя. А год назад — заговорил.

Сегодня Даниил учится по обычной школьной программе. Дома, конечно, нуждается в дополнительных объяснениях, но полностью тянет материал. Его интеллект, говорит Надежда, «разблокирован».

-Раньше мне говорили, что он будет «овощем», что развития не будет, — признается женщина. — А сейчас он читает, считает, выполняет задания. Есть дети, которым помогло быстрее. Нам нужно было больше времени. Но главное — результат есть. 

Не только Даниил получил помощь. Надежда признается, что после того, как у сына диагностировали заболевание, — у нее самой начались панические атаки. Антидепрессанты не помогали, ситуация со временем только ухудшалась. 

-Я не могла выходить на улицу, — вспоминает женщина. — Каждая попытка — и у меня приступ. Было страшно. Но здесь, в институте у профессора, мне тоже помогли. Без препаратов. За 10 дней  — и я живу полноценной жизнью!

Более того, сегодня Надежда даже ждет второго ребенка. Говорит, что раньше не представляла себе этого — страх и отчаяние сковывали ее жизнь.

-Мне страшно подумать, что будет, когда профессор перестанет работать. Я не знаю в Украине ни одного другого врача, который мог бы дать результат. Мы из Киева. Там много возможностей, клиник, но все сводятся к одному и тому же — таблеткам. 

Семья приезжает в Днепр каждые 3-4 месяца. В этот период живут на съемной квартире, но, как говорит Надежда, оно того стоит.

-Мы видели сотни детей и видели результат, — уверяет женщина. — Я не знаю ни одной семьи, которой бы совсем не помогло. Кому-то больше, кому-то меньше, но прогресс — есть. А значит, есть и надежда, что наш сын полностью выздоровеет.

Семья ездит в Днепр из-за границы на лечение сына

Из-за полномасштабного вторжения уже более трех лет Мария Игоревна и ее сын живут в Польше, но каждые три месяца снова возвращаются в Украину — в Днепр. Туда, где началась история настоящего прорыва в лечении мальчика.

-До войны мы жили в Никополе, — рассказывает Мария. — Тогда также лечились в Днепре. Осенью будет уже пять лет, как мы ездим к профессору.

Ее сыну почти девять. Впервые к профессору они приехали, когда ему было 3 года и 10 месяцев. За это время они прошли 14 курсов лечения. И каждый раз — это был шаг вперед.

-Мне кажется, что проблемы были уже с самого рождения — он поздно начал держать головку, поздно пошел, — вспоминает Мария. — Мы объездили много городов Украины. Сначала нам ставили задержку речевого развития, потом — психоречевого. А потом уже — расстройство аутистического спектра.

Когда мальчик попал к профессору, он не произносил ни слова.

-У него не было ни звуков, ни слов, — вспоминает Мария. — Даже «мама» или «папа» не говорил. Поведение было очень сложным — не играл с детьми, убегал, мог раздеться посреди улицы… Ел только хлеб, воду и какой-то йогурт. Это было очень тяжело.

И именно тогда, когда, казалось бы, все уже было перепробовано, появился луч надежды. Семья узнала о Научно-исследовательском институте «Детской и семейной психиатрии, психотерапии, психологии, медицинской и психосоциальной реабилитации».

-Мы прошли первый курс лечения и поехали домой, — добавила Мария. — И где-то через два месяца он сказал «мама» и «папа». Но не просто сказал — он начал сознательно обращаться к нам. Он звал меня из другой комнаты! Это было как чудо.

Дальше — больше. С каждым новым этапом появлялись новые слова, звуки, понимание. После третьего курса мальчик уже знал алфавит — и украинский, и английский. А после четвертого — начал строить предложения.

-Сейчас он учится в польской школе и параллельно онлайн в украинской, по обычной программе, — добавила Мария. — Без инклюзии. Все наравне с другими детьми: письмо, математика, чтение.

Но жизнь с аутизмом — это постоянная адаптация. Даже несмотря на прогресс, впереди еще много работы.

-Да, он сейчас разговаривает, может сказать, что болит или чего не хочет, — добавляет мама мальчика. — Но сам вопросов не задает. Не понимает времени. Если я говорю «через неделю», — для него это пустой звук. Поэтому мы продолжаем ездить. И будем ездить, пока есть возможность и даст Бог здоровье.

Расстояние от Польши до Днепра — более полутора тысяч километров. Они преодолевают его каждые три месяца. 15 дней интенсивной терапии. Массажи, гипотерапия, зоопсихотерапия, иглотерапия, коррекционные занятия, сенсорные тренинги, гипноз.

-Здесь есть даже методика, когда ребенок закрывает глаза и уши и ходит по специальным тропам, — говорит Мария. — Это тренирует мозг. Все вместе дает результат. Мы чувствуем каждое изменение.

К сожалению, в Польше, где они сейчас живут, такого лечения просто не существует.

-У них другая философия — просто живите с этим, — пояснила Мария. — Есть какие-то занятия, но никто не работает на результат. Но там лучше отношение к особым детям. У нас, к сожалению, общество еще не готово. Очень хочется, чтобы это изменилось.

Мария не жалуется и не ждет сочувствия. Она просто хочет, чтобы ее сын имел шанс на полноценную жизнь. И такой шанс они нашли в Днепре.

-Мы также занимаемся у логопеда, — рассказывает Мария. — И то, что мы раньше с ребенком учили, например, полгода — после лечения у профессора он осваивает за месяц. Гораздо быстрее идет развитие, лучше воспринимает материал, легче запоминает. Совсем другой ребенок. Это стоит любых усилий.

Мария — одна из сотен, возможно, тысяч мам, которые уверенно ведут своего ребенка через мир, который часто не понимает, не воспринимает, не поддерживает таких детей. Но она не сдается. Потому что видит результат. Потому что верит в сына. 

История Семена, который после лечения научился ходить и говорить 

Инна и ее сын Семен находятся на шестом этапе лечения в Научно-исследовательском институте детской и семейной психиатрии в Днепре. Женщина уже знает каждый кабинет и каждого специалиста поименно. Ее шестилетний сын Семен держится рядом, не выпуская мамину руку. Когда-то он не мог самостоятельно стоять на ногах, а сегодня — уверенно шагает по коридору медицинского учреждения.

— Мы из Донецка, потом жили в Харькове, — рассказывает Инна. — Когда начались активные боевые действия, пришлось переехать в Днепр. И уже здесь мы узнали о клинике профессора Рахманова, которая занимается особыми детьми.

Семен родился с хорошими показателями, но уже с трех месяцев начались тревожные звоночки: он не держал головку, не реагировал на лицо мамы, не устанавливал зрительный контакт. 

-Ни один врач тогда нам не сказал, что это — важные симптомы, — рассказывает Инна. — Уже позже, когда Семен не садился, не разговаривал, мы поняли — что-то не так. Семен пошел только в два года. Мы долго искали, куда обратиться. Во многих клиниках пробовали мануальную терапию, массажи, медикаменты, но весомых результатов не было.

В днепровском научно-исследовательском институте Инна нашла не только профессиональных врачей, но и надежду на перемены. После первого двадцатидневного курса реабилитации Семен изменился.

— Раньше сынок не мог ходить самостоятельно, — рассказывает женщина. — Мы держали его за руки, иначе он падал — лоб постоянно был разбит, руки и ноги как будто жили отдельно. Но уже после первого этапа лечения у ребенка появилась координация.

Улучшение происходило постепенно, с каждым новым курсом. Моторика стабилизировалась, а с ней — и речь. Раньше Семен произносил только «мама» и «папа», сейчас — целыми предложениями объясняет, что его беспокоит.

— Он пришел и говорит: «Мама, я ел конфету, теперь болит зуб». Он уже может сам выразить, что у него болит, что он хочет. У него появилась потребность общаться. Это такой прорыв!

У Семена — органическое поражение головного мозга. Вероятно, причина — внутриутробная инфекция или перинатальная травма. Окончательного подтверждения нет, но диагноз звучит четко: задержка психоречевого развития, гиперактивность, дефицит внимания.

— Нам здесь помогают специалисты, — добавила Инна. — После второго и третьего этапа у ребенка — стопроцентное понимание речи. Он прекрасно понимает обращения, начал самостоятельно выражаться. Пока есть проблемы с артикуляцией, не все звуки произносит, но работаем над этим.

Они приехали на первый курс, когда сыну было почти четыре года. Инна убеждена: чем раньше обратиться за помощью, тем легче дать ребенку толчок в развитии.

— Если бы мы начали раньше, когда нужно было просто подтянуть концентрацию, он бы уже давно бегал и разговаривал, — уверена Инна. — Но мы уже приехали с большим «багажом» проблем.

Сейчас же, по словам Инны, их главная цель — подготовить Семена к школе. 

— Мы приехали с конкретным запросом — подтянуть внимание, собранность, научить его спокойно сидеть, слушать, быть включенным в процесс, — добавила мама мальчика. — Это очень важно перед школой.

Их машину обстреляли: история Людмилы и ее сына

Людмила помнит тот момент, когда все началось. Ее сын с самого рождения имел проблемы со здоровьем. 

-Когда сыну было два месяца, врач посоветовала нам почитать в интернете об аутизме, — вспоминает она. — Я сначала даже не поверила, что аутизм может быть у двухмесячного ребенка.  Ситуация осложнялась тем, что мальчик вел себя очень беспокойно — кричал, когда приходил посторонний человек, и сразу же успокаивался, как только тот уходил.

С тех пор начался бесконечный поиск методов решения этой ситуации, многочисленные клиники и врачи: неврологи, психологи, психиатры. 

-Честно, профессор Рахманов — это уже была наша крайняя точка, — говорит Людмила. — Я знала о нем давно, потому что знакомая ездила сюда с ребенком и рассказывала.

Первые сеансы проходили в психиатрической больнице, где раньше работал профессор Рахманов. Теперь они уже приезжают лечиться в институт.

-У нас, слава Богу, сын уже закончил второй класс, потихоньку читает, пишет, считает, — делится Людмила. — Ходит в обычную школу, хоть и в инклюзивный класс, а рядом с ним сидит ассистент. Учительница даже говорит, что обычные дети должны равняться на него, а не наоборот.

Война внесла свои коррективы — курс пришлось прервать, но в 2023 году они снова вернулись к лечению. Тогда же произошла еще одна неожиданность в их семье. 

-После одного из приемов профессор подошел к моему мужу и сказал, что у нас будет третий ребенок, — рассказывает Людмила. — Я сначала не поверила, но в декабре  узнала, что беременна. 

Она признается, что это была неожиданная, нелегкая новость, особенно учитывая все переживания из-за военных действий, в частности оккупации Ирпеня.

 -Я тогда была на третьем месяце беременности, — вспоминает Людмила. — Выезжали за два часа до полной оккупации, начался обстрел машины. Я так кричала… слава Богу, что мы выехали.

В августе 2022 года в семье родилась девочка. Теперь у Людмилы — трое детей. Женщина говорит, что одна из важных частей лечения у профессора — поддержка всех членов семьи. 

-Профессор ставит иглы и родителям, потому что, как он говорит: «Больные дети — это больные родители. Дети будут здоровы, только если родители будут здоровы», — объясняет Людмила. — После первого сеанса мне казалось, что у меня выросли крылья. Чувствуешь, что все сможешь. Главное — верить. Сейчас у меня нет проблем со здоровьем.

Мы не сдадимся: семья из Черкасс нашла для дочери спасение в Днепре

Анжелика вместе с пятилетней дочерью приехала в Днепр из Черкасс. Она хорошо знает, что такое неизвестность, бессонные ночи и бесконечные поиски спасения.

-У нас была огромная проблема с тонусом у ребенка, — делится Анжелика. — Весь ее организм был в напряжении с самого рождения. Когда ей исполнилось пять месяцев, она начала больше двигаться и мы поняли, что движения очень ограничены. Она не села вовремя, не ползла, не ходила. Мы видели, что все из-за чрезмерного тонуса. 

Они обошли множество неврологов, клиник, попробовали альтернативную медицину. Даже прибегали к БАДам.

-Да, какие-то улучшения были, но только мы прекращали — все исчезало, — вспоминает женщина. — Это как шаг вперед — и два назад. Мы теряли время.

Когда узнали о клинике профессора Рахманова в Днепре, решили рискнуть — и не пожалели. После первого этапа лечения все изменилось.

-Разница стала заметна сразу, ребенок наконец-то начал спать, — добавляет Анжелика. — А это основа. Если она не спит — она не отдыхает, не может работать на занятиях. А сейчас сон стабильный, мы даже вес начали набирать. За три месяца — два килограмма, а до этого за год — ни грамма!

Это не только лечение иглами и медицинскими процедурами. Это еще и поддержка. Анжелика особенно подчеркивает сообщество, которое создалось здесь.

-Здесь каждая мама рассказывает свою историю, все поддерживают друг друга, — делится женщина. — Мы все разные, разная глубина проблем, но эффект есть у каждого. И мы решили — мы не сдадимся, пока не поможем ребенку на 100%.

Девочка начала лучше понимать речь. Анжелика в восторге от положительных изменений.

— Теперь она выполняет более сложные просьбы: может сходить в ванную, открыть стиральную машинку, положить туда грязную одежду, — радуется мама успехам девочки. — Она не просто слышит — она меня понимает. Понимание речи уже на 90% развилось. И я уверена, что она скоро начнет говорить. 

Это уже третий этап лечения в клинике Рахманова, и каждый приезд приносит новые изменения. 

-Раньше, когда мы болели, все достижения отбрасывались назад, — рассказывает Анжелика. — Теперь наоборот — после ОРВИ у ребенка прогресс! В понимании, в поведении.

Анжелика верит и видит: методика работает. И не только для детей.

-Я сама постоянно жила в стрессе, — признается женщина. — Голова болела, не проходила. Сделали мне один курс — 10 игл — и все. Головная боль исчезла! Как какое-то чудо. Мужу сделали — то же самое. Я же оптимист, но даже для меня это было неожиданно.

Анжелика держит дочь за руку, улыбается. По ее словам, здесь она не только спасает своего ребенка. Она возвращает себя саму.

-За эти годы мы были везде, — говорит она. — Даже в США сдавали анализы. И никто конкретного ничего не говорил. А здесь есть результат. И мы не сдадимся. Я знаю, что будет трудно. Но я также знаю — будет лучше. И я знаю точно — мы здесь не зря.

Почти не стареет: 78-летняя пациентка раскрыла секрет молодости

В коридорах медицинского центра ее узнают все. Она улыбается, осторожно шагает, но в глазах — уверенность и спокойствие. Это Раиса Владимировна Погребняк, женщина, которую здесь уважают, узнают и даже называют символом молодости. Ей уже 78, но никто не верит в эту цифру — ни медики, ни пациенты.

-Все вокруг говорят, что я не старею, — уверяет Раиса Владимировна. — Ни морщин, ни возрастных изменений. 

Раиса Владимировна лечится у профессора Рахманова около 40 лет. Ее история — не просто о борьбе с болезнями, но и о силе воли и благодарности врачу за каждый новый день.

-У меня очень больное сердце, диабет, гипертония и другие недуги, — рассказывает женщина. — Но профессор мне очень помогает.

Каждый год она приезжает сюда. И эти дни для нее как новая перезагрузка. Говорит, что после курса лечения чувствует себя значительно лучше.

-Раз в год я приезжаю к нему, по 20 дней лечусь, — делится Раиса. — Ноги очень болели — проходит боль, зрение улучшилось, легче дышится. После этого курса у меня в жизни все стало намного лучше.

В клинике ее называют «вечной». Медсестры шутят, что время обошло ее стороной. Но сама Раиса Владимировна отрицает какие-либо «чары» — все, мол, благодаря методикам профессора.

-Благодаря ему я живу, — говорит она твердо. — Глядя на меня, внук уже проходит здесь лечение. Это — дело доверия, которое передается из поколения в поколение.

Ее искренность и спокойствие действительно поражают. Она в жизни ни на что не жалуется и не сетует на болезни, хотя список ее диагнозов длинный. И, пожалуй, именно это — главный секрет ее молодости.

Фото Владимира Федорищева.

Читайте также: Лечение без медикаментов: профессор из Днепра стал рекордсменом Украины.

Ранее сообщалось: Гордость города и страны: в Днепре живёт донор-рекордсмен.